Андрей Углицких (klavdii1955) wrote,
Андрей Углицких
klavdii1955

Categories:

Андрей Углицких: "ГОЛУБОЙ ДУНАЙЧИК"

Картинка 19 из 649

Наверное, помнить всё - это очень и очень плохо, и я, Слава Богу, многого уже не помню. Но кое-что уцелело, впилось, как клещ, намертво, не отдерешь!

Например, как  с отцом и его братом, моим дядей Володей, ходили мы в камгэсовский роддом, где находилась в тот момент мама с моим новорожденным братом Алексеем.  Память сохранила почти все обстоятельства событий, произошедших тогда: краски, праздничную атмосферу того апрельского погожего дня, маршрут нашего движения, то, что отец с дядей Володей дважды (по дороге "туда" и "обратно") не преминули заглянуть в знаменитейшее местное питейное заведение, пользовавшееся у жителей нашего небольшого поселка на самой окраине Перми самой, что ни на есть, дурной славой, и носившее почему-то, словно бы, в издевку над великим австрийским вальсирующим композитором, почти что "штраусовское" название: "Голубой Дунайчик"; как потом, уже будучи под изрядной мухой, взрослые зачем-то начали громко выяснять отношения (кажется, дяде Володе  "не хватило", а отец мой, как старший, как семейный, малопьющий, серьезный человек, пытался урезонить вошедшего в откровенный питейный раж, азарт близкого родственника); помню, как, невесть откуда появившийся, милиционер начал требовать у  отца и дяди Володи документы, собираясь немедленно препроводить нарушителей общественного порядка в отделение. При этом он, зачем-то, сначала прихватил отца за рукав  пиджака, потом, окончательно убедившись в неэффективности предпринятых мер, по ходу перестроился, взяв в борцовский захват отцовскую шею, что тут же вызвало молниеносную и резко неадекватную реакцию со стороны дяди Володи, пьяным соколом ринувшегося на обидчика брата и начавшего отбивать из рук строгого стража порядка, своего, ни в чем ни повинного, родственника. Со стороны это выглядело, словно бы, чем-то несерьезным,  некой смешной возней, шуточной борьбой. Представьте себе: на глазах у меня три, сцепившихся в клубок взрослых мужика, сопя и переступая с ноги на ногу, как бы «обнимались» и как бы «танцевали» непонятный танец, двигаясь по кругу то в одну, то – в другую сторону. Я, естественно, ничего не понимая в тонкостях юриспруденции, но, ориентируясь на побагровевшее лицо отца, его задышливое дыхание, его ставший вдруг остекленевшим  взгляд, инстинктивно догадался, что происходит нечто ужасное, нечто такое, что нуждается в немедленном прекращении. Дело принимало нешуточный оборот, быть большой беде! В этот самый момент меня пронзил страх, скорее, даже, ужас, оттого, что я не понимал, что надо сейчас делать, как, собственно, действовать. Поэтому я, как и положено в таких случаях, громко заревел, заорал благим матом, и, на всякий случай, зачем-то вцепился, обвил руками толстенное бревно милицейской ноги, где-то в районе синего галифе,  чуть повыше  пыльного сапога, противно пахнущего ваксой,  и стал честно тянуть на себя,  оттаскивая от отца. При этом я еще что-то кричал, кажется, звал его, просто звал «Папа, папа!»

К счастью, вмешались какие-то добрые люди. Чьи-то сильные руки выдернули меня из этой чумовой "кучи малы". Растащили стража порядка и подвыпивших братьев, оттащили их друг от друга.  Конец у рассказика этого, все-таки, счастливый: каким-то чудом, все обошлось. Потрепанному, но преисполненному чувства служебного долга, милиционеру,  объяснили, что поводом для возлияний и последующего легкого дебоширства, стал примечательный факт счастливого появления на свет Божий «вот, у этого  мужика, что  в порванном пиджаке - второго сына», на смотрины которого вся эта «шебутная компания и ходила в родильный дом». Что «все хорошо», что «пьянки боле не будет». Что характерно, растроганный милиционер отпустил нас с миром.

Было это в апреле 1958… При желании можно попытаться вычислить даже день. Мой брат родился 11 апреля 1958 года, в пятницу. Значит, скорее всего, дело было в воскресенье, 13.
Да, скорее всего, 13 апреля 1958 года...
А через месяц, в конце мая, мне исполнилось три года.         

…Почему алкоголь так подействовал тогда на отца? Не знаю. Может быть, потому, что он практически не пил. Вот и развезло, голубчика…  А может,  потому, что на 13 апреля пришлась ...Пасха в том году. И отец, как человек верующий, был доволен. Тем, что младший сын родился в Великий пяток (в Страстную Пятницу) в день Выноса Плащаницы. Что приехал брат Володя с Вишеры...  Что закончился Великий пост. Что все хорошо. Вот и позволил себе лишнего. В свете сказанного становится понятным и легко обьяснимым и появление в районе "Голубого Дунайчика" милиционера (так называемое, "антирелигиозное усиление"). 

А «Голубой Дунайчик», тот, кстати, к вящему удовольствию и торжеству всех, настрадавшихся от его существования, окрестных жен, сестер и матерей камгэсовских мужиков, годика через три сломали. Снесли  бульдозером.  

Tags: Андрей Углицких, Пасха, Пермь, поселок "КамГЭС"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments