Андрей Углицких (klavdii1955) wrote,
Андрей Углицких
klavdii1955

Максим Белпулер: "М.Шолохов - агент ГПУ? Комментарий к анонимному комментарию"

 
Вы и впрямь уверены, что чудес на свете не бывает? Тогда как Вы могли бы растолковать, обьяснить и мне, и себе сей удивительный факт: словно бы зная, что я сейчас занимаюсь проблематикой Дона, писателя Шолохова, приятель мой, давний автор «Журнала литературной критики и словесности», славный литературный критик Максим Белпулер, из своего отпускного далека, взял да и прислал с очередной почтой любопытный текстик, сопроводив его просьбой опубликовать «где получится»!?
А материал, и впрямь, получился занятный. Название-то какое: «М.Шолохов – агент ГПУ? Комментарий к анонимному комментарию»! Ознакомившись с корреспонденцией литкритика, находящегося сейчас за границей, спешу выполнить неожиданную просьбу коллеги по перу.
Андрей Углицких


Максим БЕЛПУЛЕР (Москва)
М.ШОЛОХОВ – АГЕНТ ГПУ? КОММЕНТАРИЙ К АНОНИМНОМУ КОММЕНТАРИЮ
…Прочитал накануне своего отъезда корреспонденцию Светланы Хрусталевой «Свою первую любовь Шолохов отразил в «Тихом Доне» от  23.05.2005 года  (http://www.kp.ru/daily/23515/40169/) и заинтересовался ей. Как мог я не заметить ее раньше. Почему? Оказывается, этот добротный, написанный с большой любовью к Михаилу Александровичу, к его малой родине, материал опубликован был  «Комсомольской Правдой» еще к юбилею великого русского писателя. Привлек внимание мое и комментарий к данной статье. Комментарий единственный и анонимный. О нем-то и пойдет ниже речь.
Неизвестный комментатор безапелляционен. Он, только он один, на свете знает об авторе бессмертного «Тихого Дона» все на свете! В тексте анонима отсутствуют вводные слова «возможно», «вероятно», нет ссылок на источники, из которых была заимствована «информация», приведенная в разбираемом «комментарии». Слова сочинителя тяжелы, как гири, прокурорская интонация монотонна, уровень «информированности» просто потрясает! Складывается впечатление, что ты где-то в Колонном зале сейчас, году в 37, слушаешь обличительную речь Андрея Януарьевича Вышинского на каком-нибудь процессе по делу очередных врагов народа!  С таким не забалуешь! Так пригвоздит – до конца дней своих не отмоешься!   Об уровне «информированности». Иногда возникает ощущение, словно пресловутый аноним сам жил в 20-30 годы в Москве, что он лично был знаком с Шолоховым, едва ли – не входил в его непосредственное окружение… А если это так, тогда анониму сейчас должно быть, по самым скромным подсчетам, лет сто. Да еще - с гаком…  Возможно ли такое? А почему бы и нет? Как говорится, чем черт не шутит! Или же -  автор этот - это некое существо, наделенное магической способностью (и возможностью) переносится из одной исторической эпохи – в другую? Как булгаковский Воланд, к примеру? Неважно, впрочем, ведь сейчас речь не о неизвестном авторе «комментария» а о самом «комментарии». Обратимся же, наконец,  к его тексту:
Абзац 1.
«О Мише Кузнецове (Шолохове).
Миша Кузнецов родился в Рязани в 1903 году.
Мать его позже переехала на Дон, в станицу Букановскую, где вышла замуж за Шолохова. Так рязанский парень Михаил Кузнецов, иногородний, стал Шолоховым. Когда он попал по уголовному делу в тюрьму, то убавил себе два года, и став с 1905 года рождения, избежал большого срока.
Иногородний Шолохов был чужим типом на Дону и не только не был писателем, он не был даже читателем, не имел малейшей склонности к чтению. Чтобы скрыть свою малограмотность, Шолохов никогда прилюдно не писал даже коротких записок. От Шолохова после его смерти не осталось никаких писательских бумаг, пустым был письменный стол, пустые тумбочки, а в "его библиотеке" невозможно было сыскать ни одной книги с его отметками и закладками. Никогда его не видели работающим в библиотеке или в архивах. Таким образом, те "разоблачители", которые говорили или писали, что Шолохов сделал то-то и то-то, обнаружили незнание плагиатора: Шолохов был способен выполнять только курьерские поручения, а плагиат "Тихого Дона" и всего остального т. н. "творчества Шолохова" - все виды плагиата выполняли другие люди, в основном – его жена, ее родственники Громославские, а также рапповцы: Юрий Либединский, Александр Фадеев, Александр Серафимович и др. мелкие "негры"…»
 
КОММЕНТАРИЙ К КОММЕНТАРИЮ.  
Как же много «нового» я узнал о «плагиаторе Тихого Дона» Шолохове нынче!
Вначале выясняется, что фамилия коварного «плагиатора Тихого Дона» была вовсе и не Шолохов, а некий  «Кузнецов»… Скрыл, подлец такой! Разве же гоже честному советскому писателю использовать псевдонимы? Да сроду такого не было!  Да и фамилия-то, кстати, какая-то не наша, откровенно, не русская – «Куз-не-цов»! Да уж не преступлением ли государственным тут попахивает, товарищи мои дорогие! Куда же смотрели, органы-то наши, карающие? Почему меры не принимали своевременные? Как же могло случиться, что проглядели эту вражину вешенскую!
 2. О тюремном сроке М.Шолохова…  И здесь - не доглядели! Уголовничком оказался, писатель великий наш! (Вот, наверно, почему и фамилию-то сменил, а я-то сразу и не догадался!). А впрочем, если без шуток, г-н аноним, скажите, а какая разница был или не был у Шолохова тюремный срок? И такая ли уж это отчаянная крамола была во времена оные, когда  без малого треть страны или уже сидела или еще только готовилась к посадке – срок отмотать? 
Впрочем, возможно, уважаемый господин аноним, просто не понимает, что он сейчас вместо того, чтобы оттолкнуть читателей своего «комментария» от личности М.Шолохова, наоборот, лишний раз «пропиарил» великого автора «Тихого Дона»? Ибо, во-первых, тюрьма - это, в том числе, и хорошая жизненная школа, так необходимая писателю.  Во-вторых, (по аналогии) тот факт, что Достоевский, к примеру, был приговорен к смертной казни, отбыл каторгу, у меня лично, как у читателя, вызывает только еще большее уважение, респект  к человеку, перенесшему предварительное заключение, суд, приговор, утрату социального статуса, каторжные лишения и страдания, и сумевшему  остаться человеком, оказавшемуся в состоянии подняться над трудными жизненными обстоятельствами… Вот уж, воистину, «нам не дано предугадать..»
«…иногородний Шолохов был чужим типом на Дону…»…
Это также, по-моему, также серьезный аргумент в пользу  силы характера Михаила Александровича, цельности его натуры, личности, способной не сломаться, довести свой писательский труд до логического завершения (имеется в виду шолоховский роман «Тихий Дон», конечно же, в первую очередь).  Вот ведь какой характер оказался у Михаила Александровича! Железный! И здесь не сломался, не подкачал. Молоток! Кувалда, даже! Сумел, что называется,  выжить, «поставить себя» и в не очень-то доброжелательно к нему  «дышащей» внешней среде. После этой «железной аргументации», действительно, даже если какие-то сомнения еще у кого-то и оставались,  то уж теперь точно исчезнут, растворятся в небытие, как сон, как утренний туман…  Поднять такую глыбу, такой роман, романище, по плечу только сильному, не боязливому человеку!
Далее буду обращаться к Вам, уважаемый господин аноним, лично. Глаза в глаза, так сказать. Ибо сейчас придется еще больше «мельчить», потому что вы ловко попытались, что называется, передернуть под шумок карты в колоде, смешать в одно и мух и котлеты, наивно надеясь, что вам запросто сойдет с рук! Нет, лохотрон не пройдет, любезнейший, даже не надейтесь на это!
   «…и не только не был писателем…»  
Опять промашка вышла. Шолохов – безусловно, писатель. И – писатель высочайшего таланта.  Каких еще поискать! Попробуйте, кому-нибудь доказать обратное – посмотрим, что из этого получится!
«…он не был даже читателем, не имел малейшей склонности к чтению…»
Я не очень понимаю, что вы вкладываете в понятие «читатель» и «склонность к чтению».  Но мне представляется, что, будучи гимназистом, гимназистом царского времени, просто невозможно не быть читателем. Потому, хотя бы, что гимназия царского времени – это по уровню нынешний пединститут, как минимум,  да еще плюс года три аспирантуры при нем. Изучение  двух или даже три «мертвых»  языков, сложные предметные программы, просто не оставляют человеку иного шанса, кроме как стать активным читателем. Пускай и специальной литературы, но, тем не менее, читателем. Тяга к знаниям у будущего автора «Тихого Дона», безусловно, была (не зря же он приехал в Москву, на рабфак). Поэтому нет никакого сомнения в том, что Шолохов читал и был читателем - у меня нет. Априори - был! Впрочем, возможно, вы имеете в виду, что он не читал запоем художественную литературу в отрочестве там, или в юности?  Так это у каждого по своему бывает в жизни. Значит, были в те периоды какие-то иные интересы. Тем отраднее читать об этом, зная о том, что случилось с писателем потом, удивляться тому, как Шолохов сумел высоко взойти, взлететь на самые вершины литературного мастерства.  А Боборыкин, вот, говорят, дни и ночи напролет читал, и мнил себя писателем, а что от него осталось? 
«…Чтобы скрыть свою малограмотность, Шолохов никогда прилюдно не писал даже коротких записок…» 
Насчет малограмотности Шолохова… А кто тогда был особенно грамотным-то? Может быть, Горький Максим?  У кого тогда, из тогдашних литературных звезд, образование было «звездное», высшее, то есть?  Может быть, у Бунина? Или – Куприна? И откуда же,  скажите же мне на милость,  взяться было грамотности особой  у русского паренька из самых социальных низов? В ситуации, когда гувернеров-французов, нянек и репетиторов, под рукой не оказалось?
А теперь скажите мне, положа руку на сердце, уважаемый господин аноним – Вы сами-то еще не поняли, что написали? Нет? Тогда слушайте: признав, что М.Шолохов «был малограмотным», Вы, тем самым, еще больше расположили своих читателей к нему, окончательно утвердив их во мнении, что Шолохов не просто писатель, а Писатель, что называется, от Бога!  И за это Вам отдельное спасибо от всех почитателей автора «Тихого Дона»!
Относительно же того, что «записок прилюдно не писал…».  Всякий процесс творчества вещь, вообще, мягко говоря, интимная. По определению. Если Вы имеете какое-либо отношение к какому-либо творчеству, Вы должны были бы об этом знать.
Следуем дальше…
«…Шолохов был способен выполнять только курьерские поручения, а плагиат "Тихого Дона" и всего остального т. н. "творчества Шолохова"…»
Вот это уже серьезно… Начнем с плагиата «Тихого Дона».  Это самое простое, как теперь выяснилось. Потому, что тут даже обсуждать нечего, в курсе просто надо быть, того, что уже рукопись подлинная «Тихого Дона» имеется в распоряжении текстологов. Что уже изучена она и у нас, и за рубежом (США, Скандинавские страны), ведущими специалистами, независимыми, и  что авторство Шолохова ДОКАЗАНО. Если ли смысл доказывать доказанное? Просто: хотите - верьте, хотите нет – но это так. А дальше… дальше - это уже Ваши проблемы, личные, а вовсе не Шолохова. Шолохов уже свое дело сделал, бессмертный роман написал. Неужели же Вы на самом деле думали, всерьез полагали, что Нобелевские премии вот так, с кондачка дают, за красивые глаза, то есть? Если это так, то Вы – мягко говоря, крайне наивный человек! Безусловно, перед принятием решения о присуждении столь высокой награды проводится, и проводится обязательно, а если потребуется, то не один раз –  экспертиза, подтверждающая авторство. Поясню, если Вы человек далекий от литературы (а по всему видно, что дело обстоит именно так), что речь идет не о банальной, «копеечной» почерковедческой экспертизе. Почерк - дело сотое. Если Вы, к примеру, своей рукой перепишете какой-нибудь текст Пушкина или Бунина и отдадите его на «сьедение» текстологам – Вас разоблачат молниеносно!  Глазом не успеете моргнуть! Так уже было десятки раз с самыми разнообразными «лжепушкиными» и «псевдолермонтовыми». Потому, что речь идет о  куда более глубинных вещах. Дело в том, что, являясь внешним проявлением сложных процессов, происходящих в сознании в ходе творческого акта (написание записки, даже краткой, к примеру), творческая манера пишущего всегда очень индивидуальна, самобытна, неповторима. Неповторима, как отпечатки пальцев, которыми Вы держите ручку, которой пишете. И всякий пишущий - пишет "под себя", так сказать, "своим" языком, используя "свои" излюбленные обороты речи, "свою" инверсию и т. д. и т.п. Выбор своей лексики, инверсии - происходит у пишущего исподволь, практически незаметно и мотивацией его является авторское ощущение, что так "лучше звучит", написанное им, а вот так  -  "хуже". Словом, речь о глубинах сознания. Вот для чего текстологами изучается манера, стиль, их индивидуальные особенности, в сопоставлении с другими сочинениями всех возможных «соискателей» на заявленное авторство, проводится сравнительный частотный вербальный анализ и ряд других характеристик их произведений. В динамике.  Все это, по совокупности, и позволяет определить главное – чьим сознанием, которого из претендентов, конкретно, одухотворено, создано  данное литературное сочинение в ходе реализации данного творческого акта.  Впрочем, об этом написано много и здорово в книжке замечательной. Книге «О русской рифме» Давида Самойлова. Найдите и почитайте – не пожалеете!  Так вот неоднократные текстологические экспертизы, проведенные как у нас, так и за рубежом, со всей очевидностью свидетельствуют, что автор текста – М.Шолохов. Никто иной.  Другое дело, «первоисточники», строительные "блоки", так сказать, перерабатывая которые  автор вылепливает, создает свою новую, иную реальность...  Ими могут быть любые вещи и предметы, ощущения и впечатления (о если б знали, из какого сора...) - восход солнца,  скрип колодезного журавля, чья-то оброненная фраза, прочитанная накануне книга или дневник казачьего есаула - словом, все, все, все.  Важно здесь другое, важно, что к проблеме авторства это уже не имеет ни малейшего отношения. Гомер, к примеру, при написании, точнее, при напевании своей «Илиады»  – мог привлекать в ходе своего созидательного литературного творческого акта, привносить в него любые факты из исторического прошлого (или – будущего, неважно!), рассказы, эпические сочинения  и так далее и тому подобное. Никому же не приходит в голову предъявить плагиаторский счет тому же А.С.Пушкину  за стихотворение «Памятник», в котором он использовал мотивы стихотворения одного из великих поэтов древности и так далее… Поэтому, повторюсь еще раз об авторстве «Тихого Дона» мы даже говорить не будем, хотя понимаю, что это вполне может кому-то показаться не реалистичным, а возможно, и просто обидным – надо же, обошел кацап желторотый,  такую глыбу один своротил! Вручную! Да, один, да – вручную. Лично. Да – смог! Как некий библейский герой, вооруженный одной лишь пращей, сумевший нанести поражение непобедимому Голиафу! Да, приходиться признавать, так уж вышло: совсем юный еще человек, без большого багажа жизненного опыта, без предшествующего, так сказать, анамнеза, точнее, с очень неважным анамнезом – отсутствием систематического образования, из самых низов, без литературных корней и протчая и протчая, а вот - смог! Но зададимся тут же и другим вопросом – а уникален ли данный случай в мировой литературе? Да нет же! Артюр Рембо в еще более юном возрасте, сумел сделать нечто подобное. Да и не в возрасте тут, конечно же,  дело. Бажов, уральский сказочник – написал уйму явно не выдающихся литературных сочинений, и только в возрасте пятидесяти с лишним лет, стал автором знаменитых сказок. Был еще и студент университета, написавший «Конька-Горбунка», и уголовник Сервантес… Были и еще более «недостойные», так сказать, творцы, авторы. И совсем – никакие, с обывательской, точки зрения.  Но, видимо, уж так устроена эта жизнь – одним на роду написано, другим – кукиш с маслом. Может быть, происходит так еще и потому, в том числе, что шибко бодливым, слишком «правильным» и куда как,  казалось бы, «анкетно» более «достойным»  – Боженька, почему-то,  рогов не дает?
«...Шолохов был способен выполнять только курьерские поручения…»
Неправду вы говорите,  уважаемый господин аноним!  Если не сказать покрепче!
На эту тему столько можно всего написать, что места в интернете может не хватить. Я этого делать не буду. Расскажу только то, что сам слышал (но почему-то нигде не встречал еще в напечатанном виде).
…Выступал в одном уважаемом учебном заведении (при мне было это) лет десять назад, примерно, один ветеран-журналист, лично знавший Михаила Александровича.  Много с ним проработавший, знающий проблему, как говорится,  не понаслышке. Он говорил, кстати, тогда и о многих слабостях Шолохова, как человека – любил тот, оказывается, что греха таить,  выпить, имел «оригинальные» литературные пристрастия, не по заслугам вознося одних поэтов, литераторов и принижая -  других  (в некоторых случаях, как показало время – может быть, и не вполне  объективно), на характер был тяжеловат и так далее и тому подобное. Что было – то было. Но вот насчет памяти Шолохова, способности воспроизвести собственные тексты, извините -  привел тогда журналист тот случай любопытный, но - доподлинный:  
…В годы застоя газета «Правда» публиковала по главам роман М.Шолохова «Они сражались за Родину», если помните. Обычно рукопись очередной главы романа доставлялась в столицу почтой или с оказией. Но вышло один раз так, что Шолохов приехавший в столицу по делам, забыл дома на письменном столе рукопись очередной главы. Дело было, если память мне не изменяет, в субботу утром. Пока хватились, покуда хлопали, чем принято в таких случаях у нас на Руси испокон веку хлопать  – выяснилось, что поезд, что называется, уже ушел, что никаким способом доставить к нужному сроку текст в Москву никакой физической возможности уже нет: погода, как на грех, стояла отвратная, абсолютно нелетная. Как вы думаете,  как поступил в этой ситуации Михаил Александрович? А вот как: попросил срочно прислать в гостиницу «Россия», в которой тогда остановился, самую «быстропечатающую» редакционную машинистку и …три бутылки водки!  С утра субботы до глубокого вечера, этот, якобы, «малограмотный», и не способный ни на что, кроме «выполнения курьерских поручений» блестящий мастер художественного слова, надиктовал по памяти, выдал "на гора",  весь обьем необходимого текста. Печатный лист или 25 страниц машинописи. Публикация в «Правде» увидела свет вовремя.  Двадцать пять страниц машинописного текста! По памяти! Под водочку. Без проблем. Самое удивительное, что когда недоброжелатели Шолохова тут же, по горячим, что называется, следам, решили устроить контрольное сравнение двух текстов (газетного, «памятного» и оригинального) выяснилось, что все было воспроизведено Михаилом Александровичем, что называется "один в один", "тютелька в тютельку", все двадцать пять страниц! За исключением двух или трех запятых!  Вот попробуйте, господин уважаемый аноним, или попросите кого-нибудь из пишущих ваших знакомых,  надиктовать двадцать пять страниц сочиненного ими или Вами текста, а потом прикиньте «процент попадания», что называется, в оригинальный текст? Что - не очень-то получается? То-то…  Тогда помолчите про способность выполнять «только курьерские поручения…» В неловкую ситуацию попасть можете…
Не вижу никаких резонов продолжать далее, этот, конечно же, в чем-то несовершенный, даже поверхностный  «разбор полетов». Если в чем-то был неточен я, или не дай Бог, в чем-то обидел Вас, уважаемый господин аноним, простите уж Вы меня, дурачка наивного! Я старался, елико возможно это, быть объективным, но где-то мог и ошибиться… Впрочем,  я действительно, не вижу необходимости продолжать…  Ибо дальше Вы самым беззастенчивым и, мягко говоря, наиподробнейшим образом долго еще копаетесь в глубоко личном белье писателя, что я считаю это  уж совсем, простите меня еще раз, неприличным.  Какое мне, собственно, дело до того, кто была жена Шолохова, кем был его тесть, его шурин, его сват, брат и так далее… К тому же, далее Вы выдвигает езженную-переезженную, уже всеми, кажется, на свете, «антишолоховедами» версию о том, что автором «Тихого Дона» был Федор Крюков (тщательно отработанный  и давно уже безжалостно выбракованный текстологическими экспертизами вариант), потом сообщаете миру о том, что М.Шолохов был, якобы, агентом ГПУ.
А вот здесь – стоп! Вот на этом, последнем Вашем утверждении, как мне представляется, еще есть смысл остановиться, пожалуй, поскольку оно, хотя бы, оно, имеет, пусть и внешнее, но правдоподобие, наделено хоть каким-то, но -  смыслом. Итак, М.Шолохов – агент ГПУ…  Мыслимо ли такое? Зная тогдашние порядки – не исключено.  (Мало того, я, пожалуй, ничуть не удивлюсь, если узнаю, когда-нибудь, что какая-то толика правды в этом голословном утверждении, возможно, есть). Почему? Да потому, хотя бы, что не сотрудничать в те времена с карательными органами Страны Советов, было невозможно. Невозможно, в принципе. И если не все, то очень многие, тогда, в том числе, и литераторы, конечно же, периодически вынуждены были контактировать с карателями с Лубянок. По тем или иным поводам, в том или ином качестве. Полагаю так, ибо мне уже известны предварительные результаты работы в секретных архивах  КГБ нескольких современных литературоведов, изучающих, к примеру, творчество А.Платонова.  С их слов (из телепередачи) известно о  большом количестве доносов и рапортов, которые были написаны в соответствующие органы на своего коллегу шелудивой и ушлой тогдашней писательской братией, коллегами по цеху, так сказать, «друзьями» и завистливыми литературными «приятелями» великого воронежца.  Однако если даже и было так (потому что пока никаких доказательств в пользу  этой «гипотезы» пока, по счастью, не существует), не спешил бы я, и в этом случае, осуждать М.Шолохова, ох, не спешил бы! Сто раз бы подумал, прежде чем сделать подобное! Подумал бы о том, что не сотрудничать нельзя было, нельзя - по определению. Подумал бы о том, что у Шолохова была семья, дети, родители,  родственники…  Это сейчас нам из нашего сравнительно свободного времени, легко развешивать ярлыки и осуждать… Кстати, железный нарком Ежов, однажды выступил на очередном партсъезде с отчетным докладом, который назывался, если не ошибаюсь, «Каждый гражданин СССР – сотрудник ГПУ». Или что-то в этом роде. Впрочем, все равно страшно…
…А литературном отношении – прошу еще раз великодушно меня простить за столь нелестную для Вас, лично, оценку,  - больно уж куцый, мягко говоря, получился текстик  у Вас. И на донос – слишком уж похожий... Сами знаете, куда…  

 

Tags: Комсомольская правда, М.Шолохов, Светлана Хрусталева
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment